"Поздно пришла мне самая простая мысль написать: Пушкину в Петербург"

Всё мысль да мысль! Художник бедный слова!О жрец её! Тебе забвенья нет;Всё тут, да тут и человек, и свет,И смерть, и жизнь, и правда без покрова.Резец, орган, кисть! счастлив, кто влекомК ним чувственным, за грань их не ступая!Есть хмель ему на празднике мирском!Но пред тобой, как пред нагим мечом,Мысль, острый луч, бледнеет жизнь земная!

"Я думаю, что в произведениях поэзии, как в творениях природы, близ красоты должен быть непременно недостаток, ее оживляющий. Не знаю, ясно ли я выражаюсь: мысль моя в том, что некоторые недостатки во всяком авторе необходимы для существования его в известном роде, что ежели их уничтожишь, уничтожишь и жизненную меру его произведений и неумолимый вкус будет для творений искусства тем же, что смерть для творений природы. Положим, что можно себя переделать: но в таком случае будешь другим существом, с другими достоинствами, с другими несовершенствами. Чувствую, как трудно переводить светского «Адольфа» на язык, которым не говорят в свете, но надобно вспомнить, что им будут когда нибудь говорить и что выражения, которые нам теперь кажутся изысканными, рано или поздно будут обыкновенными. Мне кажется, что не должно пугаться неупотребительности выражений и стараться только, чтобы коренной их смысл совершенно соответствовал мысли, которую хочешь выразить. Со временем они будут приняты и войдут в ежедневный язык. Вспомним, что те из нас, которые говорят по русски, говорят языком Жуковского, Пушкина и вашим, языком поэтов, из чего следует, что не публика нас учит, а нам учить публику. Я не согласен, однако, на слово выторгуем. Оно принадлежит известному ремеслу, а потому неприлично светской даме. Не лучше ли выгадаем, как более общее?"

"Надеюсь в деревенском уединении путем приняться за перо. Ежели яничего не заметил дорогою, то многое обдумал. Путешествие по нашей родине тем хорошо, чтоне мешает размышлению. Это путешествие по беспредельному пространству, измеряемое однимвременем: зато и приносит плод свой, как время. Кстати, не мешало бы у нас означать расстояниечасами, а не верстами, как то и делается в некоторых землях не по столь неоспоримому праву.Прощай, мой милый. Я пишу к тебе ералашь оттого, что устал, оттого, что жарко."

Предрассудок! он обломокДавней правды. Храм упал;А руин его потомокЯзыка не разгадал.Гонит в нём наш век надменный,Не узнав его лица,Нашей правды современнойДряхлолетнего отца.Воздержи младую силу!Дней его не возмущай,Но пристойную могилу,Как уснёт он, предку дай

"Не заключите из моего долгого молчания, что вы скольконибудь вышли из моей памяти. Причина его была потеря моей младшей дочери, которая нанекоторое время привела меня в совершенное уныние. Потеря ребенка не есть великая потеря,но она живо напоминает возможность утрат важнейших; и эта смерть, которая так неожиданно,так невозвратно похищает у нас то, что мы любим, долго не выходит из памяти. "

"Еще одно: неужели ничто не врачует развращения чувств, заметного в нашем веке? и точно ли мы хуже наших предков? Я не совсем вдаюсь в современные мечты усовершенствования, но склонен думать, что нет эпохи лучше или хуже другой. В наше время, мне кажется, успехи морали, высокое подробное просвещение совести очень уравновешивают эти своенравия сердца, привычки эгоизма, неизвестные прошлому веку."

"Спасавшиеся в подмосковных приезжают в город. Кн. Вяземский еще в Астафьеве, номы его ждем ежедневно. Деревенское уединение было ему полезно; он написал очень много,равно как и Пушкин, проведший это грозное время в своей нижегородской деревне. Он теперьздесь и привез с собой 4 трагедии, поэму, последние две главы Онегина и целую папку прозы.Деятельность его неимоверна. — Пишу вам все сии подробности, зная, что для вас будутзанимательны. Киреевский воротился из Германии. Он приехал оттуда с невероятноюненавистью к немцам, впрочем, вывез оттуда много новых философических мыслей. "

"Чтобы тебя еще более утешить в твоем горе (горе я ставлю для шутки), скажу тебе, что ни одинсмертный так не блистал в petits jeux и особенно в secrйtaire, как Василий Львович Пушкин идаже брат его Сергей Львович. Сей последний, на вопрос: Quelle diffеrence y a-t-il entre m-r Pouchkine et le soleil? — отвечал: Tous les deux font faire le grimace. < Каково различие между г-ном Пушкиным и солнцем? — От того и другого щуришься>. Впрочем, говорить нечего, хотя мы заглядываем в свет, мы — не светские люди."

"Читал ли ты 8ю главу «Онегина» и что ты думаешь о ней и вообще об «Онегине», конченном теперь Пушкиным? В разные времена я думал о нем разное. Иногда мне «Онегин» казался лучшим произведением Пушкина, иногда напротив. Ежели б все, что есть в «Онегине», было собственностию Пушкина, то без сомнения, он ручался бы за гений писателя. Но форма принадлежит Байрону, тон тоже. Множество поэтических подробностей заимствовано у того и у другого. Пушкину принадлежат в Онегине характеры его героев и местные описания России. Характеры его бледны. Онегин развит неглубоко. Татьяна не имеет особенности. Ленский ничтожен. Местные описания прекрасны, но только там, где чистая пластика. Нет ничего такого, что бы решительно характеризовало наш русский быт. Вообще это произведение носит на себе печать первого опыта, хотя опыта человека с большим дарованием. Оно блестящее; но почти все ученическое, потому что почти все подражательное. Так пишут обыкновенно в первой молодости из любви к поэтическим формам более, нежели из настоящей потребности выражаться. Вот тебе теперешнее мое мнение об «Онегине». Поверяю его тебе за тайну и надеюсь, что оно останется между нами, ибо мне весьма некстати строго критиковать Пушкина. От тебя же утаить настоящий мой образ мыслей мне совестно."

"Россия для нас необитаема, и наш бескорыстный труд докажет высокую моральность мышления. Я прочитал здесь «Царя Салтана». Это — совершенно русская сказка, и в этом, мне кажется, ее недостаток. Что за поэзия — слово в слово привести в рифмы Еруслана Лазаревича или Жар-птицу? И что это прибавляет к литературному нашему богатству? Оставим материалы народной поэзии в ихпервобытном виде или соберем их в одно полное целое, которое настолько бы их превосходило, сколько хорошая история превосходит современные записки. Материалы поэтические иначе нельзя собрать в одно целое, как через поэтический вымысел, соответственный их духу и по возможности все их обнимающий. Этого далеко нет у Пушкина. Его сказка равна достоинством одной из наших старых сказок — и только. Можно даже сказать, что между ними она не лучшая. Как далеко от этого подражания русским сказкам до подражания русским песням Дельвига! Одним словом, меня сказка Пушкина вовсе не удовлетворила."

"1838, сентябрь, до 24, МоскваПеревод: «Вы уже знаете, дорогая маменька, о нашем горе: мы потеряли малышку Софи. Я уже давно разуверился в ее выздоровлении, но жена моя все не могла расстаться с надеждой, и в роковую минуту еще питала иллюзии. Оба мы много выстрадали. Теперь, слава Богу, несколько успокоились. Все лето провел я в волнениях, связанных с перестройками. Наконец, живу в собственном доме, но это стоило мне столько сил, что я дал себе слово больше ни за что подобное не браться. Вы не можете себе представить, что значит — иметь дело с московскими рабочими и до какой степени доходят их жульничество и наглость. Я очень устал и думаю, если бы мне предстояло благоустроить еще один дом, я заболел бы. "

"Познакомился с Лермонтовым, который прочел прекрасную новую пьесу; человек без сомнения с большим талантом, но мне морально не понравился. Что то нерадушное, московское. Мятлев читал свое путешествие г-жи Курдюковой по чужим краям, в стихах, вперемешку русского с французским.Много веселости, и он мастерски читает. Потом тешил всех разного рода анекдотами; но меня менее других, потому что напоминал мне брата Льва, который решительно его превосходит и особенно вкусом и чувством некоторого приличия даже в этом роде."

"У Карамзиных видел почти все П-бургское высшее общество. Встретил вдову А. Пушкина. Вяземской меня к ней подвел, и мы возобновили знакомство. Все также прелестна и много выиграла от привычки к свету. Говорит ни умно ни глупо, но свободно. Общий тон общества истинно удовлетворяет идеалу, который составляешь себе о самом изящном, в молодости по книгам. Полная непринужденность и учтивость, обратившиеся в нравственное чувство. В Москве об этом и понятия не имеют. С Софьей Карамзиной мы в полной дружбе. Вчера Жуковский раздразнил ее до слез. Эта маленькая сцена была очень мила и забавна."

"Затем стали ходить слухи о том, что на дорогах неблагополучно из за отчаяния умирающего с голоду народа, отчего мы и решили отложить поездку до той поры, когда останется уже недолго до нового урожая. Надеюсь, что скоро буду иметь счастье увидеть вас, но о путешествии за границу уже нет речи. Мы понесли значительные потери. Одна из наших казанских деревень, 34 крестьянских дома, сгорела, и хлеб, который мы рассчитывали продать, пошел на прокорм погорельцев, в Казани и Туле придется покупать зерно для сева на крестьянских землях. И они и мы твердо можем рассчитывать только на лебеду. На хороший урожай надеяться не приходилось, но кто мог предвидеть, что не хватит хлеба даже на семена! Поэтому все наши планы пошли прахом. Некоторое время мы опасались, что бесконечные дожди погубят в конце концов и яровые, но, благодарение Богу, теперь установилась хорошая погода. Крестьяне весело косят сочную траву. "

Увы! теперь природыУныл, печален вид;Хлад зимней непогодыНебесный кров мрачит.И в вёдро, и в ненастьеГнетут печали злых,—Но истинное счастьеНигде, как в нас самих.