Сергей Капков: «Культуры у нас нет»
C тех пор как Сергей Капков, превративший парк Горького в цивилизованное место для прогулок, в конце сентября возглавил Департамент культуры Москвы, новости из ведомства стали напоминать военные сводки. Придуман музейный день для гастарбайтеров. Театрам предписаны гастроли в спальных районах. Капков лично принял участие в сносе бюстов в парке «Музеон». Корреспондент «Пятницы» встретился со столичным министром в обеденное время, пил с ним кофе (Капков — сельдерейный сок) и выяснял, что еще ожидает культурных москвичей в ближайшее время.
— Зачем вы работаете? Ради денег? На благо москвичей? Чисто по-человечески интересно.
— Мне хочется собрать, знаете, такой кейс вещей, которые могут быть оценены. За которые я себя смогу уважать.
— За парк Горького вы себя уважаете?
— Уже понятно, что вы — за радикальные реформы. Снесли аттракционы в ЦПКиО, сравняли стоимость музейных билетов для россиян и иностранцев. Будете продолжать в том же духе?
— Да, буду продолжать в том же духе. Вы есть будете?
— Ну, я тоже воздержусь тогда.
— Что такое культура, Сергей Александрович?
— Не хочется вот этого, знаете, «культура — это совокупность…» бла-бла-бла. Мне кажется, культура — это атмосфера города, показатель отношения людей друг к другу. И ее у нас нет.
— То есть люди никак друг к другу не относятся?
— Люди друг другу не улыбаются. Я считаю, что Москва — излишне агрессивный город. И функция культуры в том, чтобы Москва стала по-другому общаться с населением. С местными, с приезжими. Потеряна система коммуникации между — я боюсь скатиться в бюрократический язык — культурными объектами и населением.
— Какие еще проблемы у культуры?
— Неэффективное использование средств. Меня всегда это пугало — миллиард долларов мы тратим в год. А результат-то где? Вы знаете, что город сейчас получает доход только от 15% объектов культуры? Другая проблема — 70% учреждений культуры находятся в радиусе Третьего кольца, где живет 10% населения. Все остальные районы — спальные, где в лучшем случае есть торговый центр с кинозалом. Наша задача — пойти туда. Нужно провести инвентаризацию первых этажей, заброшенных помещений или помещений, принадлежащих ГУПам Москвы. И пустить туда неформальные учреждения культуры. Вот мы с вами в кафе. Здесь могла бы быть изостудия для детей?
— А я знаю по мировому опыту, что такое возможно. Можно найти помещение? Можно. Значит, будем искать.
— К вопросу о неэффективном использовании средств. Есть такой документ — План культурных мероприятий на 2011-2013 гг. Там у вас значится встреча Деда Мороза. В этом году она стоит 6 млн руб., в следующем — 7 с лишним, а в 2013-м — 8…
— Вот нельзя его удешевить? Встретить не за 8, а за 5 миллионов?
— Вы просто не знаете, как раньше встречали Деда Мороза. Перекрывалась Тверская. Он ехал к Долгорукому. Вставала Москва. И все этого Деда Мороза ненавидели и проклинали. Сейчас встреча будет в парке Горького, с детьми, с коньками, — он никому не мешает. Дед Мороз — это же не праздник, это символ того, что начинаются новогодние каникулы.
— Символ стоит 6 миллионов?
— Не символ, а концерт. Приезд его. Безопасность. Проживание. И то в этом году он в Москве жить не будет. Приедет 24 декабря и вечером уедет.
— Еще есть программа «Культура 2012-2016». Там из 185 млрд руб., выделенных на культуру, почти треть достается театрам. Почему так много?
— В нашем подчинении 88 театров. Большинство не ремонтировалось, не менялись кресла, вентиляция. Это тоже не три копейки стоит. Ни у одного театра никогда не было заложено фасадной политики. Театр должен выделяться — освещением, фасадом, афишей. На это тоже выделены деньги, что совершенно правильно. У театра должны быть хоть какие-то парковочные места. Дальше. Мы должны давать на новые постановки? Должны. Театры являются большими бюджетополучателями.
— Кстати, о новых постановках. Что будете делать с Васильевым?
— Анатолием Александровичем? Я с ним встречался.
— Он, говорят, приехал, ходил свой театр смотреть со слезами на глазах.
— Он не в театр на Сретенке ходил, а с моим замом на Поварскую.
— Но плакал? Слезы были?
— Нет. Он вообще не очень хотел встречаться. Сел напротив меня — вот так. Четыре часа я его уговаривал, что он нужен Москве. Васильев говорит: «Я ставить ничего не хочу. На театр на Сретенке не претендую. Есть программа, которую я реализую в Европе, педагогика для педагогов». Я, говорит, готов это делать. Попросил выделить ему ряд помещений на Поварской, где он будет работать. Дальше мяч на его стороне. Он должен подумать.
— В той же программе на подготовку специалистов выделено всего 1,5 млн руб. Вам не кажется, что так людей до 35 лет работать не заманишь? Денег в культуре не платят и вообще интересного мало.
— Ни то, ни то — неправда. В отрасли культуры работает 16% людей до 35 лет. Потом вы говорите: в культуре мало платят. Я не соглашусь. У нас руководители учреждений получают с премией и за счет экономии средств — 60 000-100 000 руб. Это неплохая заработная плата. Смотритель в музее получает где-то 18 000 руб.
— Обновлять эту систему не надо?
— Надо привлечь молодых. Не только деньгами, а тем, что они будут причастны к какому-то большому делу. Молодежь не пойдет сохранять — в силу возраста. Они пойдут развивать. Им хочется что-то делать модное, что-то заметное. Уговорить вот лично вас идти работать в Музей Маяковского сложно. Литературные музеи неактуальны сейчас, и Маяковский для молодежи — не самый актуальный поэт.
— А кто актуальный?
— Проблема как раз в том, что никто. Наверное, Ноггано для них актуальный. Но дело не в этом. В Маяковке есть лекционный зал на 200 мест. И если там начать делать какой-то культурный центр, то сразу другая жизнь. Скажем, Вера Полозкова читает свои стихи — в рамках Музея Маяковского, — и по-другому все живет. Вот так это надо делать.
— Предположим, я — молодой, неизвестный исполнитель. У меня музыкальный коллектив. Как нам выступить, скажем, в Зеленом театре?
— У нас от Советского Союза осталось много концертных площадок и залов. Там цена на аренду вообще не определена, за нее в конвертах платят. Сейчас мы вместе с ФАС разработаем общую для этих учреждений систему цен и им рекомендуем. Будет социальная цена, городская цена и коммерческая. Когда система цен будет утверждена, мы ее обнародуем через интернет, через СМИ. Вы приходите в ДК и видите государственный прайс — сколько стоит аренда зала. Если вы не можете заплатить, обратитесь в департамент, и мы вам в этом поможем.
— Другая ситуация: человек решил заниматься развитием культуры, хочет работать в вашем ведомстве. Вы на работу принимаете?
— У нас фейсбук есть. Можно ко мне обратиться, я со всеми общаюсь, но другой вопрос, что у вас должен быть взгляд на проблему. Вы должны прийти и сказать: «Я знаю, что делать с 440 библиотеками Москвы». Или: «Я знаю, что делать с высвобождающимися территориями завода “ЗиЛ”, и готов этим заниматься».
— Я вас слушаю и удивляюсь, как легко вы употребляете термины «фасадная политика», «Ноггано», цифры приводите. Можно подумать, что вы лет десять руководите департаментом. А ведь вы пришли только что.
— Ну да, артист из народа стал народным артистом.
— Как вы руководите культурой? По объектам ездите?
— Каждый день. Ужасно утомился. Но надо ездить — они все очень разные.
— То есть вы приезжаете, смотрите и говорите: «Вот это снесем. А здесь построим театр» — да?
— Да нет, конечно не так. Встречаемся с директорами. У меня уже есть позиция, какие деньги будут выделены на объект (по заявкам руководителей учреждений). Вот я сижу, смотрю и говорю: а зачем вы это хотите сделать? Или это?
— Про вашу карьеру есть несколько историй. Самая трогательная — Роман Абрамович привел вас в культуру в знак благодарности за отличную работу на правительство Чукотки.
— Давайте я расскажу. Я уж английскому суду это рассказывал, скрывать нечего. Я считаю себя достаточно грамотным менеджером. У меня в этом смысле профессиональное образование, я оканчивал академию госслужбы. Я работал в Госдуме первым заместителем председателя комитета по информационной политике. И продолжал бы работать, но тут мэром назначили Сергея Собянина. И возник вопрос, что надо что-то делать с парком Горького? Потому что Абрамович — это не секрет — хотел и хочет восстановить там павильон «Шестигранник» и перевести туда центр современного искусства (Центр современной культуры «Гараж». — «Пятница»). На свои деньги, я замечу. Я в Госдуме этим вопросом занимался-занимался, потом столкнулся с тем, что все-таки нужен директор и концепция парка. Мы встретились с мэром и Романом Аркадьевичем, я рассказал, какая ситуация. И мэр говорит: «А давай ты будешь директором». Я говорю: «Нет, давайте лучше я поищу директора». Он говорит: «Ну ты ведь уже так разобрался, понимаешь, куда двигаться». В общем, уговорил меня, ну я и пошел.
— Вы имеете влияние на мэра?
— Я всегда могу аргументировать свою позицию. И она будет услышана. Ее либо примут, либо нет.