Попытка реализации предоктябрьской программы

Параллельно с борьбой за овладение банковской системой страны и сломом саботажа большевики постарались провести целый ряд мероприятий, часть из которых была намечена ими еще до революции, а часть вытекала из потребностей текущего момента.

По докладу В. Р. Менжинского на заседании СНК 8 декабря (25 ноября) 1917 г. принимается декрет об упразднении Дворянского земельного и Крестьянского поземельного банков. Это постановление было принято во исполнение декретов о земле и об уничтожении сословных учреждений. Но фактическая работа по ликвидации государственных ипотечных банков началась лишь с декабря 1918 г.1

3 декабря (20 ноября) 1917 г. в Совнаркоме был заслушан доклад Д. П. Боголепова и Кузовкова о проекте новых налогов и об общем направлении финансовой политики. Постановили назначить на следующий день экстренное заседание по вопросу об общем направлении финансовой политики правительства республики.2

4 декабря (21 ноября) 1917 г. Совнарком заслушал доклад Д. П. Боголепова по проекту нового положения о подоходном налоге и о запрещении оплаты процентных бумаг. По первому вопросу постановили передать представленный проект в комиссию, создать которую поручалось докладчику. А обсуждение второго вопроса было отложено.1

5 января 1918 г. (23 декабря 1917 г.) СНК вернулся к вопросу о запрещении оплаты процентных бумаг. Было решено временно приостановить всякую оплату купонов и запретить сделки с ценными бумагами до выработки ВСНХ законов о ликвидации займов.4 11 января 1918 г. (29 декабря 1917 г.) появился декрет Совнаркома о запрещении операций с ценными бумагами.5 Благодаря этому закону была уничтожена фондовая биржа. 14(1) января 1918 г. СНК принял проект закона об аннулировании государственных займов.6 На следующий день он был внесен во ВЦИК, а 3 февраля (29 января) 1918 г. ВЦИК принял декрет.7 Таким образом большевики выполнили свою предоктябрьскую программу по аннулированию всех займов. Благодаря этому удалось освободить казну России от долгов в размере 60 млрд рублей, из которых 44 млрд был внутренний долг, а 16 млрд - внешний.8

Но проведение в жизнь декрета об аннулировании государственных займов натолкнулось на большие трудности вследствие того, что в документе предусматривались компенсации общеполезным учреждениям и организациям, а также малоимущим вкладчикам. Четких указаний на то, какие учреждения относятся к данной категории, не имелось. К этой проблеме пришлось возвратиться осенью 1918 г.

Одной из первых встала проблема непомерных государственных расходов. На Совнаркоме уже 7 декабря (24 ноября) 1917 г. рассматривался вопрос об организации специальной комиссии по сокращению государственных расходов." Окончательно проект декрета об особом комитете по сокращению государственных расходов, предложенный Д. П. Боголеповым, был одобрен СНК 16 февраля 1918 г. "Особый комитет по сокращению расходов", образованный декретом 20 февраля обладал широкими правами вплоть до пересмотра полномочий ведомств, лиц и учреждений, распоряжающихся кредитами. "Комитету" вменялось в обязанность предварительное рассмотрение смет ведомств и организаций, а также проекта государственной росписи доходов и расходов.12 Однако в условиях России того времени работа этого органа практически ничего не дала. Расходы продолжали расти, а доходы так же быстро сокращаться. Вновь образовавшиеся на месте старых министерств наркоматы проявили полную беспомощность в добывании средств на свои нужды. Это усугублялось еще и саботажем чиновников. 2 декабря (19 ноября) 1917 г. Совнарком назначил комиссию для изучения смет министерств и ведомств под руководством В. Р. Менжинского, а 3 декабря (20 ноября) 1917 г. определил порядок удовлетворения их финансовых требований. Заявки должны были направляться в соответствующее министерство, потом в казначейство, далее в Министерство финансов, в Госконтроль и только после этого в СНК.13 Но такой порядок практически не соблюдался, требования ложились сразу на стол Совнаркома, и все финансирование шло из его фонда.

Другой проблемой стало то, что население и государственные органы в провинции отказывались принимать облигации "Займа" и другие узаконенные суррогаты в качестве денег. В феврале 1918 г. из Великих Лук в СНК пришла телеграмма, где говорилось, что служащие Николаевской железной дороги получили жалование облигациями "Займа Свободы". Но казначейство, почта, торговцы их не принимают. Подобная телеграмма пришла весной из Стародуба, где выдали суточные солдатам и пособия их семействам процентными бумагами. "Население таковых не принимает".46

Несмотря на то, что государство стало само узаконивать наполнение денежного рынка суррогатами, пытаясь вырваться из тисков денежного голода, проблему решить не удалось. Следствием этого стали постоянные обращения местных органов власти в центр с просьбами разрешить ввиду денежного голода выпуск местной "банковской валюты".47 Ввиду создавшегося положения на заседании Совнаркома 13 декабря (30 ноября) 1917 г. был заслушан доклад ГЛ. Пятакова о предоставлении местным конторам Госбанка права выпуска собственной разменной монеты.48 Но СНК не согласился с предложением Пятакова, высказавшись за необходимость централизованной эмиссии.49

Но обращения с мест продолжали поступать. 26 февраля 1918 г. пришла телеграмма в НКФ, Нарбанк и Совнарком из Ташкента. СНК Туркестана обращался к центральной власти разрешить выпуск для края бон мелких купюр в 3, 5, 10, 20, 50 рублей на сумму 15 млн рублей.50 30 (17) января 1918 г. Совнарком обсуждал ходатайство Сибирской Краевой конторы продовольственной организации из Омска о разрешении выпуска своих бон." 29 марта СНК заслушивал проект Президиума Моссовета о выпуске местных бон. В декабре 1917 г. в Пензе выпустили бонов на 35,3 млн рублей, в Архангельске в конце 1917 г. на 27 млн рублей, в Астрахани в то же время на 43 млн рублей, в Оренбурге - на 60 млн рублей, в Могилеве -на 1,3 млн рублей, в Царицыне - на 65,8 млн рублей. Появились денежные суррогаты на Северном Кавказе в Армавире, Пятигорске, Екатеринодаре, Владикавказе, Ставрополе, Кизляре и Грозном. С конца 1917 г. начала свою эмиссию Центральная Рада Украины.53

Чтобы разобраться в этом море всевозможных "денег" уже 28 февраля 1918 г. за подписью управляющего делами СНК В. Д. Бонч-Бру-евича всем губисполкомам был разослан циркуляр с требованием выслать немедленно образцы денежных знаков, выпущенных ими после революции.54

К весне 1918 г. многие регионы страны были "наводнены бонами".55 Несмотря на борьбу правительства с выпуском денежных суррогатов, этот процесс протекал в провинции независимо от его указаний. Начался быстрый распад единой денежной системы страны. Засорение оборота суррогатами шло ускоренными темпами. "Количество денежных знаков различного происхождения, различных наименований и видов стало необозримо".56 Правительство республики сопротивлялось появлению местных эмиссий до осени 1918 г. Но в итоге вынуждено было санкционировать выпуск временных платежных средств в некоторых регионах страны.