прот. Артемий Владимиров С высоты птичьего полёта

Доро­гие чита­тели! Мы с вами при­сут­ствуем при боль­шом радост­ном собы­тии – выходе в Божий мир этой книги. Она под­линно воцер­ков­ля­ю­щая, автор её – извест­ный свя­щен­ник, про­то­и­е­рей Арте­мий Вла­ди­ми­ров. Его новая книга под­твер­ждает про­ве­рен­ное веками пра­вило, что быст­рее всего Пра­во­сла­вие ста­но­вится понят­ным не в рас­сказе о нём, а в показе, то есть в пере­даче лич­ного опыта. Мы вдо­воль наслу­ша­лись нра­во­уче­ний, что лите­ра­тура может быть пра­во­слав­ной, если она даже не гово­рит о Боге. Но как не гово­рить о Боге? Только о Нём и надо говорить…

Слёзы и обиды дет­ства, ссоры и радо­сти, взрос­лые и сверст­ники, школа и дача, лес и река – всё опи­сы­ва­ется авто­ром как сви­де­тель­ство роста души ребёнка, а затем отрока на пути к Богу. Не утерплю и выпишу, по моему мне­нию, клю­че­вые слова из книги:

«Миром пра­вит любовь. Это хорошо чув­ствуют дети, нося в своём сердце теп­лоту любви. Что ожог от огня, что укус змеи, то для них рез­кое и гру­бое слово, ска­зан­ное в состо­я­нии раз­дра­же­ния взрос­лым чело­ве­ком. Как весен­ние цветы вянут и уми­рают от вне­зап­ного замо­розка, так повре­жда­ется мла­ден­че­ская душа, ока­зы­ва­ясь в среде людей, испол­нен­ных злобы. Нет боль­шего нрав­ствен­ного пре­ступ­ле­ния, чем иска­ле­чить ребёнка сквер­но­сло­вием, раз­ру­шить его лич­ность исте­ри­ками, вспыш­ками нена­ви­сти, битьём…

Напро­тив, в спо­кой­ной и доб­ро­же­ла­тель­ной атмо­сфере дети рас­цве­тают и обна­ру­жи­вают див­ную кра­соту неис­пор­чен­ных сер­дец. Божия бла­го­дать явственно веет там, где малыши, до кор­ней волос про­гре­тые роди­тель­ской любо­вью, с широко рас­кры­тыми, бле­стя­щими от радо­сти глаз­ками, выплёс­ки­вают на взрос­лых живую воду муд­ро­сти, даро­ван­ную им свыше…».

Может быть, когда появится иссле­до­ва­ние «Образ бабушки в рус­ской и совет­ской лите­ра­туре», то в него по праву вой­дёт и образ Любови Васи­льевны Севей, бабушки отца Арте­мия. С какой теп­ло­той, с какой любо­вью он выпи­сан! И как прон­зи­тельно чув­ство вины внука! Но нет в Пра­во­сла­вии смерти, не запаз­ды­вает наша любовь, лишь бы она появи­лась и не уми­рала! Бабушка вела к Богу – вот сча­стье внука. Но и бабушке сча­стье – каж­дый день поми­на­ется её имя в Божьем храме внуком-священником…

Образы бабу­шек из пове­сти Горь­кого «Дет­ство», бабушки Аста­фьева и Рас­пу­тина выпи­саны очень впе­чат­ля­юще. Веру­ю­щие «про себя», они не смогли пере­дать веры вну­кам. И в жизни их семей всё было очень тяжело. Драки, тюрьмы в «Послед­нем поклоне». Ста­руха Анна из «Послед­него срока» про­сит свою дочь после смерти не отпе­вать её, а «обвыть». Конечно, тут вина не ста­рухи Анны, а ате­и­сти­че­ской вла­сти – где взять свя­щен­ника в даль­нем посёлке? Но и речи о нём не идёт.

У отца Арте­мия, конечно, дру­гая судьба. Про­све­щён­ная хри­сти­ан­ской куль­ту­рой Москва, пра­во­слав­ное окру­же­ние. Вален­тину Рас­пу­тину было гораздо тяже­лее про­би­ваться ко Хри­сту. Но про­бился, ибо талант от Бога при­вёл к Богу. Жаль, этого не слу­чи­лось с Вик­то­ром Астафьевым…

Про­стота опи­са­ния в «Высоте пти­чьего полёта» такова, что даже и слова, и строчки не видятся, а только – люди и собы­тия. Мы теперь навсе­гда сдру­жи­лись с геро­ями повест­во­ва­ния, а отец Арте­мий будто про­вёл своё дет­ство и отро­че­ство и вошёл в юность на гла­зах у всех нас. Такова тайна талант­ли­вой прозы.

Какой пре­крас­ный финал в книге – облег­ча­ю­щие душу слёзы на пер­вой исповеди!

Вот что надо читать и детям, и взрос­лым с детьми. От души поздра­вим автора с новым про­из­ве­де­нием, а всех нас – с радост­ным собы­тием, боль­шой побе­дой рус­ской лите­ра­туры для детей!

В. Н. Крупин, сек­ре­тарь прав­ле­ния Союза писа­те­лей России, лау­реат Пре­мии свя­тых равноапостольных Кирилла и Мефодия

Вместо предисловия

С осо­бен­ной радо­стью я делюсь ныне с вами кни­гой, кото­рая состав­лена из раз­роз­нен­ных вос­по­ми­на­ний о моём дет­стве. При­зна­юсь, что, рабо­тая над ней, я ино­гда улы­бался, а ино­гда горько пла­кал, уно­сясь мыс­лью в далё­кое про­шлое. Я бла­го­да­рен этому неболь­шому труду за необык­но­венно глу­бо­кие и яркие впе­чат­ле­ния, кото­рые мне дано было вновь пере­жить и как бы вос­кре­сить в памяти, прежде чем изло­жить их на бумаге. Передо мной про­шла целая вере­ница людей, бес­ко­нечно доро­гих и близ­ких по духу, мно­гие из кото­рых уже поки­нули этот мир… Убеж­дён, что и от них не укры­лось моё искрен­нее жела­ние помя­нуть их доб­рым, бла­го­дар­ным словом…

Память чело­ве­че­ская… Что хра­нит она в своих кла­до­вых? Устрем­лён­ный вни­ма­нием в окру­жа­ю­щий нас мир, столь бле­стя­щий и пёст­рый в его мно­го­об­ра­зии, я редко опус­ка­юсь умом в сокро­вен­ные под­валы памяти. Между тем, в её завет­ных глу­би­нах обре­та­ются ино­гда под­лин­ные сокро­вища, цен­ность кото­рых лишь воз­рас­тает со временем…

Гос­поди, Тебе ведомо всё из про­шлого и буду­щего судеб чело­ве­че­ских… Ты силён оза­рить моё созна­ние и вос­кре­сить в памяти то, что, кажется, без­воз­вратно кануло в Лету…

Помню себя в яслях – так назы­ва­лось дет­ское учре­жде­ние, при­ни­мав­шее в свои недра мла­ден­цев, роди­тели кото­рых не имели воз­мож­но­сти нян­чить детей в тече­ние тру­до­вой недели. Это была так назы­ва­е­мая «пяти­дневка». И сей­час я все­гда вспо­ми­наю ясли, когда до нозд­рей доно­сится казён­ный запах хлорки, рас­тво­ром кото­рой нянечки сере­дины XX века усердно про­мы­вали кафель­ные полы в дет­ских туалетах.

Как прон­зи­тельно оди­ноко чув­ство­вала себя душа, вды­хав­шая устой­чи­вые аро­маты вос­пи­та­тель­ных учре­жде­ний! Слава Богу, что рядом был бра­тец-близ­нец, обще­ние с кото­рым не давало мне рас­тво­риться в кол­лек­тиве и напо­ми­нало о милом доме, уда­ляв­шемся от нас на бес­ко­неч­ное рас­сто­я­ние в эти нескон­ча­е­мые дни пре­бы­ва­ния в яслях.

Не думаю, что вос­пи­та­тель­ницы были грубы или бес­сер­дечны в обще­нии с малы­шами. Всё в яслях текло по раз заве­дён­ному порядку: сон, еда, про­гулки, игры, опять сон. Только, как ни странно, память почти ничего не сохра­нила из той жизни, где обслу­жи­ва­ю­щий пер­со­нал дей­ство­вал в рам­ках одно­об­раз­ных инструк­ций и пра­вил; а малыши обре­чённо пови­но­ва­лись взрос­лым, ибо иначе вести себя было невоз­можно. Да, слу­ча­лись непри­ят­но­сти (име­ну­е­мые «дет­скими неожи­дан­но­стями»), бывали огор­че­ния по при­чине ссор и все­воз­мож­ных недо­ра­зу­ме­ний; навер­няка, раз­да­вался и счаст­ли­вый смех в минуты досуга… Река вре­мени унесла с собою всё. Но есть то, что сердце пом­нит и доныне, лелея, как вели­чай­шую дра­го­цен­ность, мгно­венно согре­ва­ясь теп­ло­той любви при мыс­лен­ном обра­ще­нии к одной и той же кар­тине далё­кого про­шлого… Вот она! Под­хо­дит к концу день пятый, потому и име­ну­е­мый на Руси пят­ни­цей. Боль­шин­ство детей уже разо­брано роди­те­лями. Мы с Митень­кой, бело­бры­сым бра­том-близ­не­цом, уми­ли­тельно под­стри­жен­ным «под гор­шо­чек», пре­бы­ваем в напря­жён­ном ожи­да­нии, кото­рое воз­рас­тает с каж­дой мину­той. Телом в яслях, мыс­лями мы уже давно дома, в род­ной до боли обста­новке скром­ной мос­ков­ской квар­тиры с дет­ской ком­на­той, кото­рая вме­щала в себя целую все­лен­ную. Ожи­да­ние не столько томи­тельно, сколько сла­достно, ибо мы знаем: за нами ПРИДУТ… Ещё пол­часа – и нако­нец. Откры­ва­ется вход­ная дверь, на пороге появ­ля­ется МАМА… Моло­дая, бес­ко­нечно кра­си­вая, в чёр­ном про­ре­зи­нен­ном пальто с пупы­рыш­ками. Видя близ­ня­шек, своих «малень­ких зай­чи­ков», она рас­кры­вает нам широ­кие объ­я­тия! Забыв всё и вся: вез­де­су­щий, все­про­ни­ка­ю­щий запах хлорки; вос­пи­та­тель­ницу и няне­чек, с их нехит­рым арсе­на­лом слов и ухва­ток; ссоры и радо­сти, огор­че­ния и заме­ча­ния, поощ­ре­ния и похвалы, – мы стрем­глав бежим к самому доро­гому суще­ству на свете – нашей МАМЕ! Она обхва­ты­вает нас и при­жи­мает к себе, обда­вая неж­ным теп­лом, и сама пла­чет вме­сте с нами, уткнув­ши­мися, как щенята, в складки её пла­тья… О чудо мате­рин­ства! О неска­зан­ная радость сынов­ства! О сча­стье вос­со­еди­не­ния с той, кото­рая, носив нас двоих во чреве, носит и поныне в сердце своём, нико­гда не ску­де­ю­щем любовью…